Иэн Макьюэн "ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ,ПОСЛЕДНЕЕ ПОМАЗАНИЕ". Санкт-Петербург ДОМИНО;ЭКСМО Москва 2009

Сборник включает 8 рассказов:

1. Стереометрия
2. По-домашнему
3. Последний день лета
4. Факер в театре
5. Бабочки
6. Разговор с человеком из шкафа
7. Первая любовь,последнее помазание
8. Обличья

Не буду пересказывать краткое содержание текстов,скажу только что все они о, так скажем, различных проявлениях сексуального характера - от Факера трахающего партнёршу по секс шоу прямо на сцене во время предварительного отбора, до брата вставившего своей малолетней сестре для того что-бы получить первый сексуальный опыт и не ударить в грязь лицом при встрече с опытной партнёршей. Пересказывать не буду, однако предоставлю вашему вниманию отрывки из первого рассказа этого сборника для, так сказать, ознакомления с манерой автора что, как мне кажется, гораздо лучше чем рецензия не дающая представления о стиле и прочих достоинствах.

Итак:

В Мелтон-Моубрее в 1875 году на аукционе предметов "любопытных и ценных" мой прадед в присутствии своего друга М. назначил цену за пенис капитана Николса, умершего в тюрьме Хорсмонгер в 1873 году. Он содержался в стеклянной колбе длиной в тридцать сантиметров и,по замечанию прадеда, оставленному той ночью в дневнике, находился в "состоянии изумительной созранности". На аукционе также продавалась "неназванная часть покойной леди Барримор. Она отошла к Сэму Израэлсу за пятьдесят гиней". Поначалу прадед намеревался приобрести оба предмета, но его отговорил М. Это лучше всего характеризует их дружбу. Дед - увлекающийся теоретик, М. - практик, знавший, как побеждать на торгах. Прадед прожил шестьдесят девять лет. Сорок пять из них на исходе каждого дня перед отходом ко сну он садился и записывал свои соображения в дневник. Его дневники теперь на моём столе,сорок пять томиков в переплётах из телячьей кожи, а слева от них стоит капитан Николс в стеклянной колбе. Мой прадед жил с прибыли,приносимой патентом на изобретение отца - удобной застёжки,которой пользовались все изготовители корсетов вплоть до начала Первой мировой войны.

В комнату вошла Мейси,умытая и нежно пахнущая душистым мылом.Вошла и встала у меня заспиной,положив руки мне на плечи.

- Что ты читаешь? - спросила она.

- Пропущенные отрывки из дневника.

Она принялась слегка массировать основание моей шеи.В первый год после замужества это доставляло мне удовольствие.Но теперь шёл шестой,и я не ощутил ничего,кроме растущего напряжения,спускавшегося вниз по позвоночнику.Мейси чего-то добивалась.Чтобы это пресечь,я положил свою правую руку на её левую,но она приняв это за ласку и,нагнувшись,поцеловала у меня за ухом.От неё пахло зубной пастой и гренками.Она потянула меня за плечо.

- Пойдём в спальню,- зашептала она.- У нас уже почти две недели не было близости.

- Знаю,- ответил я.- Ты должна понять: это всё из-за работы.

Ни Мейси,ни любая другая женщина не пробуждали во мне никаких эмоций.Единственное,чего я хотел,- это перевернуть очередную страницу прадедушкиного дневника.Мейси убрала руки с моих плеч и теперь просто стояла рядом.Её молчание вдруг сделалось настолько угрожающим,что я весь неапрягся,точно спринтер на старте.Она потянулась вперёд и взяла запечатанную колбу с капитаном Николсом.Его пенис задумчиво проплыл из одного конца склянки в другой.

- Какой же ты СЕБЯЛЮБ! - провопила Мейси за мгновение до того,как запустить стеклянную колбу в стену перед моим столом.

Я инстинктивно закрыл лицо руками,защищаясь от осколков.А когда снова открыл глаза,услышал себя,точно издалека,говорящим:

- Зачем ты это сделала?! Прадедушкина вещь...

Среди осколков и усиливающихся испарений формалиновой вони лежал капитан Николс,распластавшись на кожаной обложке одного из дневников,серый,обмякший и омерзительный,преобразившийся из антикварной диковины в дикую непристойность.

- Ты совершила ужасный поступок.Зачем ты это сделала? - снова спросил я.

- Пойду прогуляюсь,- ответила Мейси и на этот раз громко хлопнула дверью,выходя из комнаты.

Я долго не мог подняться с кресла. Мейси уничтожила необычайно дорогой для меня предмет. Пока прадед был жив,он стоял в его кабинете,а потом стоял в моём,связывая наши жизни. Я собрал с колен осколки стекла и долго смотрел на 160-летнюю часть тела чужого человека на своём столе.Смотрел и думал о тех бесчисленных гомункулах,что некогда копошились в его недрах. Я представил себе места,в которых он побывал - Кейптаун,Бостон,Иерусалим,- и как ему приходилось путешествовать во тьме вонючих капитанских подштанников, лишь изредка выныривая на свет божий для мочеиспускания в какой-нибудь затхлой общественной уборной. Я представил себе вещи,которых он мог касаться, все эти молекулы,оставшиеся на нём от блудливых капитанских рук в одинокие, лишённые женских ласк ночи далёких плаваний или от потных стенок влагалищ юных дев и старых шлюх (их молекулы,должно быть,живы и по сей день - мелкая пыль, гонимая ветром от Чипсайда до Лестершира). Кто знает,как долго он мог бы ещё просуществовать в своей стеклянной темнице. Я начал прибираться. Принёс из кухни мусорное ведро. Смёл и подобрал все осколки, какие сумел найти,вытер тряпкой формалин.Затем,подцепив член пальцами за один конец,попробовал перетащить капитана Николса на газету. Меня чуть не стошнило от вида натянувшейся крайней плоти.Наконец,с закрытыми глазами,я справился и,многократно свернув газету,вынес капитана в сад и похоронил под геранями.Всё это время я изо всех сил гнал от себя мысль о том,как отомстить Мейси. Мне не терпелось узнатьпродолжение истории М. Снова усевшись в кресло,я промокнул несколько капель формалина,размывших чернила, и вновь углубился в чтение.