МАКСИМ. ДВА СТИХОТВОРЕНИЯ.

МАКСИМ. ДВА СТИХОТВОРЕНИЯ.
Дельфи, 21 апреля 2007


Имеет ли смысла переделать чужие стихи?

Уместно ли вообже говорить о поэзии сегодня? В день, когда пенсионер со цветами в руках провозглашен экстремистом, пяницой, подрывателем, человеком второго класса, для подавления кого мобилизована полиция, весь государственный аппарат?

Не знаю. Но ведь и поэзия - явление экстремальное. Особенно когда эта поэзия на русском языке. Когда это сегодня в Таллине.

Так вот, вооруженный монументальными справочниками Михаила Каспарова -- "Очерк истории русского стиха: Метрика, ритмика, рифма, строфика" (1984, переиздана в 2000) и "Очерк истории европейского стиха" (1989, переиздана в 2003) -- а также с Timothy Steele, "All the Fun's in How You Say a Thing. An Explanation of Meter and Versification" (1999) принялся к стиховедческую разбору стихов Максима с Дельфи:

Под тусклым солнцем и ветром холодным,
Усыпаны камнем те земли стоят.
Эстонский народ здесь живет полусонный,
И крестоносцы ему велят:
"Давай, работай! Роптать не время,
Не мы, так русский придет сюда!
Настанет время и это бремя
Заменят еще тяжелее года.

...

В формальном отношений - смесь ямба с хореем. Каждый стих как бы прерывается в центре. Очень скоро пришел к желанию привести всю эту часть в более обыкненную метрическую форму. Вот моя версия, должен быть 4-стопный ямб:

Под тусклым солнцем, ветром голым
Паэ-камнем здесь земля стоит.
Эстонский род но будто сонный
И рыцари ему велят:
"Работай Яан, роптать не время!
Не мы, так русс сюда придет."
Прошли года, осталась бремя
Яан жизнь нелегкую ведет.


Не скажу, что лучше. И смысль уже совсем не то. Но все-таки в метр.

Кстати, Каспаров слишком концентрирован для изучения. Американский стиховед и поэт Стиль (Steele), напротив, на десятках страницаx ямб обьясняет.

Комментарии